Как за две недели на Бали сделать все, что мама не разрешила бы.

Когда ты полтора года провел в Мьянме, отпуск должен длиться долго - дольше, чем маникюр. И он должен быть наполнен правильным кипишем, вином и вкусной едой.

Открыли мы последовательность, которую бы мама не одобрила, арендой  праворульной машины. Движение левостороннее, но кто в Мьянме водил, тот в цирке не смеется. Водить по левой стороне оказалось не сложно: протер стекла – повернул, протер стекла – повернул (поворотники и дворники поменяны местами).  Значительно сложнее оказалось  водить по козьим тропам, которые тут идеально заасфальтированы и выдаются за дороги. Я сдалась на второй раз и больше за руль не села.

Залезть на активный вулкан

И поскольку мы за всякий кипиш, прежде всего хотелось посмотреть на извержение Агунга. И очень расстроились, когда девочка в отеле сказала, чтоб мы не волновались, вчера утром она ясно видела вершину Агунга и не было уже даже дымка. Мы опоздали (((  

Но зато открыли дорогу на сам вулкан. Мы нашли по карте как подъехать поближе к кратеру и двинулись в путь. Потом, правда, часть дорог оказались потоками остывшей лавы, которые сверху выглядят как дороги. В самой высокой точке из доступных оказался небольшой храм, в нем как раз проходила церемония - ритуал по умиротворению горы. Горы для балийцев священны, их религия – смесь индуизма и до-индуистского культа природы и предков. Теперь все это смешалось в удивительный яркий клубок ритуалов, празднований и жертвоприношений.

Дорогу наверх открыли совсем недавно, как раз для проведения этой церемонии. Оказалось, что пол в храме – это утоптанный вулканический пепел, а вокруг стоит выжженный лес. Тишина такая, что слышно топот мурашек по коже. Таким должен бы быть Мордор. Птиц нет, цикады не жужжат, серые деревья контрастируют с только-только отросшей снова изумрудной зеленью папоротников, черный с желтым храм, сизый пепел, тихая молитва и звон колокольчика на церемонии. Храм огибает поток застывшей лавы, он прошел мимо. 

Вот тут отчетливо видно застывший поток лавы. Мы его с воздуха приняли за дорогу.

- Лава текла аж до моего дома, прямо рядом с деревней поток проходил, - сказал гид Вайян и показал на горизонте свою деревню. Пришлось эвакуироваться вон в ту деревню, и показал за горизонт. Он уже давно сидит без работы – до извержения он водил ночные туры на Агунг, туристы шли встречать рассвет.

- А сколько  до вершины?, спрашиваю.

- Это смотря, кто идет. Если немцы или французы – три часа, если индусы или китайцы – то шесть.

Мы тоже передвигались темпом индусов, потому что наследник ведрами собирал образцы утрамбованного вулканического пепла. «Обработка образцов» состояла в последующем размазывании ведра вулканического пепла по террасе отеля. Лабораторию по обработке образцов отмывали полдня всем составом.

Научиться серфить

Серфинг мне всегда казался чем-то страшноватым, супер сложным, но крайне притягательным. Романтизированный кинообраз серферов  - подкачанных, загорелых, блондинистых и обязательно красивых парней и девушек с логотипом Rip curl – ну ооочень привлекателен. Казалось, что вот все, сейчас возьму доску в руки, и все остальное само подтянется, включая ягодицы. И начала, конечно же, с шопинга в огромном Rip curl store. Затариться брендовыми шмотками до того, как даже попробовал заниматься этим видом спорта – что может быть разумнее.

Нам порекомендовали начать с двумя местными ребятами, одно занятие 37 долларов, и встаешь на доску в первый же день. И только потом узнали, что двое братьев, Кадек и Вайян, открыли и зарегистрировали свою серф-школу и мы являемся почетными студентами ЕбалиСерфШколы.  Клянусь, так и называется. Потому что Е значит вода.

В реальности курс серфинга оказался в большей степени курсом гребли. Сначала ты много гребешь, чтобы выгрести туда, где ловят волну, потом гребешь, чтоб ее поймать, потом йюхуу проехал на ней 10 секунд, а потом упал в стиральную машинку, вынырнул и гребешь, чтоб не попасть в следующую стиральную машинку, не успел, попал, покрутился, вынырнул, гребешь, выгреб в канал, где нет волн и снова гребешь на посадочную станцию. Итого получается: гребля, гребля, йюхуу, стиралка, гребля, стиралка, гребля и все, цикл замкнулся. Иногда в цикл еще включается получить по голове своей или чужой  доской в процессе стирки или ебнуться частью тела об риф. Но это редко. В итоге еще никогда в жизни пиво на пляже не казалось таким заслуженным, как после двух часов вот этого цикла. И все же осознание себя серфером, пусть и начинающим, - очень приятное ощущение. Скажешь себе: «я – серфер» и сразу химическое вознаграждение в мозг впрыскивается.   

И вот спасибо дрону и Alex Dyl, видеохроника того, что ждет и вас, если вы тоже решите стать на доску. Мила против Океана, 1:10 в пользу последнего.

Наследник же, тем временем, занимался сбором образцов кораллов на маленьком пляжике Padang Padang возле серф-спота. В отлив тут обнажаются скалы и вход в пещеру с летучими мышами и тот, кто не серфил, помогал младшему со сбором образцов. У нас вообще вся поездка прошла под знаменем сбора образцов. И чем больше масса и потенциальный ущерб от образца, тем он ценнее.

  

Пожить с китайцами

Один из наших отелей, не смотря на название  Swiss, оказался Гонконгский и мы об этом узнали  по отсутствию четвертого этажа. Давным-давно мне кто-то рассказывал, что у японцев и китайцев "четыре" - мерзкая цифра из-за созвучности со словом смерть. И поэтому они имеют третий этаж и затем сразу пятый. Если подумать, это достаточно драматично.

- Мама, сколько взять круасанов?

- СМЕРТЬ!

…или..

«Чтобы испечь паску, возьмите три стакана муки, столовую ложку соды, стакан сахара и СМЕРТЬ яиц!»

..или..

- Мальчик, сколько тебе лет исполнилось?

- СМЕРТЬ!

В отеле почти никого, кроме китайцев, а они немного похожи на русских туристов из анекдотов, но в целом, кроме курения в лифте и везде и исключительно китайской еды на завтраке, никаких неудобств.

Поохотиться на дельфинов

На севере острова почти нет инфраструктуры, там нет волн для серфинга и вообще мало достопримечательностей, но зато там есть а) спокойствие и б) дельфины. Охота на дельфинов происходит на рассвете. Под охотой я, конечно же, подразумеваю фотоохоту. В отличие от многих других азиатов, жители Бали относятся к своей природе скорее как к активу, чем как к ресурсу.  Любят, берегут и уважают.  Наверное, поэтому тут так хорошо.

До рассвета надо притопать на пляж, найти своего капитана. Капитан тут именно капитан, должность почетная, а не просто какой-то лодочник. Потому что чем лучше твой капитан, тем больше дельфинов ты увидишь. Итого перед рассветом в море выходит порядка шестидесяти забавных лодок, похожих на водомерок с трубами для баланса с каждой стороны. И начинается гонка. Все лодки-водомерки наперегонки идут в  место, куда дельфины приплывают завтракать.

Сначала  - волшебный рассвет в море, а потом – гонки. У каждого капитана есть смотрящий, он внимательно следит за конкурентами.  Если видит, что кто-то из других лодок резко рванул с места, дает сигнал капитану и все гонятся в одну сторону, скорее всего там дельфины вынырнули. А капитан и сам высматривает дельфинов и пытается предсказать направление движения стаи.  

Дельфины вскоре разбиваются на несколько групп, как и их преследователи. Они появляются над водой раз в пару минут, чтобы вдохнуть, глянуть на преследователей, матюкнуться на дельфиньем и нырнуть назад за рыбой. А косяки рыб летают над водой, пытаясь спастись от поедающих их дельфинов.  

Заплатить денег за фотографию с воротами

Дорога с Севера на Юг острова - сама по себе большая достопримечательность и на ней есть очень много чем заняться. Кроме невероятных гор и джунглей, там есть поля голубых гортензий, озера, клубничные террасы – вот прямо террасы с таааакой вкусной клубникой, мы пожалели, что взяли не ведро. А кроме этого возле Handara Golf resort стоят красивенные старые ворота. 

Вообще таких ворот тут много, но именно эти с таким видом на горы, что мы даже заплатили охране 2,5 доллара, чтобы с ними сфотаться. Мне кажется, это - самые инстраграмные ворота на острове и доход от их фото  - это немалая часть прибылей этого гольф-клуба. Говорят, внутри тоже красиво. Туда можно сходить на организованное чаепитие или на ланч, но нужно заплатить тем же охранникам.  

Пообщаться с параллельной реальностью

К бултыхающемуся на тренерском серфе наследнику подплыл восьмилетний Матвей из Москвы. Матвей – общительный мальчик и поделился сразу многим. Рассказал о том, что он мечтает построить парк развлечений с такой игрой,  в которой будет одна команда русских и одна команда иностранцев, но убивать людей в это игре нельзя будет  – только захватывать технику. И территории, подумала я.

- А почему, - спрашиваю, - не поделить команды по другому: на красных и зеленых, на четных и нечетных, почему по национальности?

- А как же, - отвечает Матвей, - они будут между в однй команде разговаривать? У нас то, в России, не все дети любят английский язык, потому что не любят Англию.

- Англию за что? - спрашиваю.

- Потому что Англия напала на Россию и хотела забрать Сибирь, - говорит, - мне так бабушка сказала.  

И о том, что Советский союз был хороший, но с ним произошла халепа какая-то. И про вторую мировую поговорили.

- Кто войну выиграл? - спрашиваю

 - Россия!

- А кто такие были союзники?

- Ну, наверное, Украина была союзником, но она быстро сдалась, потому что была не готова.

Остаться в отеле и набухаться

Это вообще обязательная часть программы пребывания в Убуде. Когда туда едешь, то сперва непонятно, чем там заниматься, океана нет - городок в центре острова. А потом прибываешь на свою виллу, снятую за смешные по мьянмарским меркам деньги и понимаешь, что никуда не пойдешь. Есть что-то волшебное в том, как они обустраивают пространство. Эти небольшие бассейны, фонтаны, кусты, кусты и еще раз кусты, неожиданные статуи с дырками под цветы.

Вот это моя любимая. Эта скульптура Милы, которая собирается на работу, настроение не очень, но сережки одела и вроде ничего. 

Я такой естественности в организации территории не видела ни в одной другой стране. Твой отель это одновременно немного джунгли, ботсад, скульптурный парк и гнездо. И в нем с одинаковым успехом можно и пить мохито возле бассейна, и стоять собакой мордой вниз на лужайке, и бесконечно кормить рыб в фонтане. 

И это такое благолепие и дольче фар ньенте, что даже мое полупрофессиональное шило в заднице не справилось и мы остались в отеле. А наследник был в равном восторге от того, что можно без ограничений торчать в бассейне и кормить рыб. Кормежка рыб вообще оказалась универсальным детепоглощающим занятием и человеку, придумавшему продавать рыбью еду детям, нужно выдать орден Золотого Мохито.    

Кстати о набухаться, совершенно неожиданно местное розовое вино Hatten оказалось весьма питким. Белое нет, а вот розовое, вот в такой бутылке, такое удачное, что мы даже с собой привезли. А сколько выпили на острове можно посчитать только по кольцам на печени.  

Залезть в дикий водопад

Водопадов на Бали множество, очень много популярных и туристических, но мы вычитали про большой, красивый и дикий и стремительно устремились. Отъехав от перенаселенной Куты, мы в основном передвигались по малопопулярным, но от этого не менее красивым местам и хотелось продолжить в том же духе.  Самый дикий водопад возле села Padangbulia найти оказалось непросто, гугл его знает под именем Air Terjun Padangbulia, но тогда мы этого не знали.  

Этот самый дикий водопад, однозначно, еще и самый скользкий водопад. Это было двести ступенек и потом полчаса ТАКОЙ КОНЦЕНТРАЦИИ! Оказалось полчаса активных попыток не наебнуться, можно приравнять в двум часам плаванья, пяти часам ходьбы и суткам умственной работы, моей.  А это мое самое трудозатратное селфи в истории. 

Я тут изо всех сил стараюсь не наебнуться, и это видно невооруженным глазом, а наследник на фоне  собирает очередные образцы на радость сотрудникам отеля, которые как раз заканчивают убирать лабораторию от вулканического пепла.

Нырнуть к гигантским скатам

Если переживешь часовую поездку на скоростной лодке до острова Нуса Пенида и не обрыгаешь все вокруг, потому что лодка каждые 15 секунд зависает в воздухе после очередной четырехметровой волны, то нужно плюхнуться в аквалангом прямо в сильный прибой и затаиться на дне. Через 10 минут появятся манты – огромные, трехметровые черно-голубые скаты, на вид бархатные, дружелюбные и они совершенно не собираются тебя есть. 

Фото не мое, а мальчика с лодки. Но на фото я, справа, тесть сверху. 

Они медленно-медленно летят под водой, терпеливо уворачиваясь, чтобы не дать тебе ткнуть пальцем в их бархатное крыло. Очевидно, с аквалангистами они смирились и относятся как к необходимому злу: полчаса кругов между булькающими придурками и наелся планктона на целый день.  

Фото того же мальчика с лодки

Нырнуть в подводную пещеру и встретить оленя

На Бали самый красивый дайвинг в мире (в моем мире из 11-ти погружений). На севере возле острова Менджанган совершенно волшебный риф, с огромными древовидными кораллами.  

Там я впервые увидела морскую черепаху, она поздоровалась, попозировала для фото и убыла. И еще встретила морских звезд терновый венец, которые поедают риф совсем как в фильмах с Дэвидом Аттенборо. И местные дайв-мастеры регулярно ходят на сборы этих  богомерзких созданий, чтобы те не подъедали их активы.  Тем временем я пошла нырять в пещеру. Мне кажется, я могу набрать с десяток фильмов ужаса, где сюжет начинается с фразы: Там есть такая подводная пещера, и совсем не опасная, а не нырнуть ли нам в нее…  Поэтому заплывать было страшно, но ооочень красиво. Тут придется поверить мне на слово, потому что флешка с подводными фотками была спрятана в самый надежный карман рюкзака, а затем найдена на дороге сразу после того, как по ней проехал мотоцикл. И поэтому мир не увидит то, что увидела я в пещере. А именно электрическую устрицу - такую мягкую маленькую хрень, пускающую неоновые огни рядами, как елка. Никакой Жак-Ив Кусто меня об этом не предупреждал, поэтому я сильно булькала от удивления.  

А выныривая на сам остров ты встречаешь оленей. Это заповедник и непуганые олени выходят в дайверам, чтобы обсудить перспективы получить что-либо пожрать и неприкрыто наслаждаются произведенным эффектом неожиданности.

Подраться с обезьяной

Возле Убуда есть Monkey forest, кусок старого красивенного леса с храмами, мостиками и подвесными дорожками. 

Он однозначно достоин визита и мог бы быть волшебным местом для прогулок, не будь он настолько Monkey.  В центре есть старый храм и это место выглядит как иллюстрация к Маугли и, начиная с этого места, я начала понимать Каа.  

Одна макака меня укусила при попытке покормить бананом менее уважаемого члена сообщества. А если они заподозрят, что ты утаиваешь бананы, прыгнут на голову и будут рыться в твоей сумке, пока ты не сдашься.

А вот в храме Улувату (не ходите сюда) обезьяны значительно вреднее. Это богомерзкое существо содрало с меня мои героические прошедшие огонь, Мьянму и медные трубы Рэй Бэны и сожрало. 

Затем у нас с ним была небольшая стычка, на моей стороне была правда и бутылка, на его стороне наглость и зубы. Очки я отвоевала, но к тому моменту от них откусили дужку и выкусили стекло. И отныне я отказываюсь признавать теорию о происхождении человека от обезьяны. С существом, которое жрет рэй бэны у меня не может быть ничего общего.

Попить пиво на головокружительном утесе

А если вы послушаетесь совета мудрого Каа и не поедете в храм Улувату воевать с бандарлогами, а за 10 метров до него свернете налево, то скоро приедете в невероятное место под названием Malini Agropark. Оно еще совсем новое и там не все закончено, там растут органические фрукты и овощи, можно поесть, попить и покупаться в бассейне, но самое главное – это вид. Это даже не вид, это я не знаю каким словом назвать. Когда сидишь на жутко высоком утесе, таком высоком, что дух захватывает, и смотришь в лазурный океанский прибой. От него совершенно невозможно отвести глаз. 

А потом из прибоя начинают всплывать морские черепахи. И ты видишь с высоты птичьего полета, как они выплывают подышать, такие большие, зеленые и вечные. Гипнотическое совершенно зрелище.

А совсем скоро они достроят здоровенную вертикальную лестницу в скале,  и прямо с этого утеса в страховке можно будет спуститься туда, к черепахам.  

Но еще больше, чем мы успели, мы не успели. Мы не успели на Gili Islands, на слетали на Комодо посмотреть на варанов, не попали на остров Nusa Penida, не нырнули глянуть на затонувший американский корабль Liberty возле пляжа Tulumben. Мы не попали в геологический парк Batur Mountain погулять по потухшему вулкану, не посетили кофейные плантации и не поехали на рафтинг по горным речкам. Я не покаталась на вейкборде на вейк-канатке в Сануре и мы не попали на местные уроки танго. Не купили серебрянных hand maid браслетиков в Убуде, не попали в IloveBali Boutique за прекрасными платьями, не посетили йога-классы в Убуде и не потанцевали в клубах в Куте. И вообще нам остров сильно не надоел. И наверное, уже не надоест. В общем, Бали, мы вернемся.

Пыль, пальмовое вино и сторожевые привидения.

Сухая Зона – так дословно переводится название этой части Бирмы. Очень Сухая Зона, добавила бы я от себя. Дождей тут нет с октября по май, температура растет, реки высыхают, листья опадают, почва превращается в пыль, дороги превращаются в пыль, все превращается в пыль. Это wrong place to be в середине марте. Это земля – сковородка, и на этой сковородке мы развиваем нашу несущую свет компанию и поэтому я здесь, в этом неправильном месте.

Первое, что приходит в голову, когда видишь этот пейзаж, – земля ждет дождя. Затаилась и ждет. Я думаю, в бирманском языке должен быть глагол, означающий ожидание дождя. Я до этого глагола еще не доучила, зато доучила до глагола «кусать нежно».

Население сухой зоны – фермеры. В селах живут так же как и триста лет назад. Пашут и ездят на волах, готовят на дровах, воду держат в горшках. 

Только солнечные панели и спутниковые тарелки втиснулись в эту пастораль, как золотые коронки в улыбку советского инженера. Доступ к питьевой воде – проблема, развозчик воды – выгодная профессия, а вода – прибыльный товар. Хранят ее вот в таких здоровенных кувшинах объемом в 7-8 Буратин.

А на каждом шагу, даже просто под деревом на дороге, ставят мелкие горшки с водой для путников, сверху крышка и чашка. Потому что давать и угощать – это хорошо, это значит делать добро. А добро это хорошо, потому что карма. 

Тут выращивают коров, арахис, кунжут, хлопок, подсолнухи и лук.

И если все остальное прекращает свой рост на время засухи, то лук продолжает расти даже летом, в сухой сезон. Поэтому не удивительно, что лук тут такой злобный и человеконенавистнический. Странно, что он еще на людей не бросается от такой жизни. Кусать нежно – это точно не про бирманский лук. А еще тут выращивают пальмы. 

Пальмы – это основа жизни. Их можно есть, пить, бухать, и строить. Листья срезают, под срез подставляют горшки и собирают сок, и этот сок – самое опасное взрывчатое вещество в этих краях. Он делится на две категории: сок собранный сегодня до полудня – это свежий питательный сладкий напиток. Другой сок – сок собранный сегодня после 12.00. Он превращается в бухашку, под названием Пальмовое вино. Он начинает бродить с невероятной скоростью, белеет, идет пузырьками. Первый час оно на вкус как квас, но с эффектом теплого виски, второй час – как забытый на неделю на окне квас, а на третий час оно уже выходит из бутылки само. Забытые по оплошности в машине на пару часов две поллитровые бутылки пальмового вина учинили дебош. Одна взорвалась внутри и залила все пеной, а вторая при моей попытке открутить крышку и выпустить давление чуть не оторвала мне руку, выстрелила крышку и выпустила фонтан с теми же последствиями, что и первая.  Примерно как Ментос и Пепси в старом видеомеме.

Плоды этой пальмы едят: долго рубят топором, чтобы вынуть изнутри пару скромного размера медуз. Которые на вкус тоже как медузы. (Если кто-то сейчас скажет, что, мол, откуда я знаю, какие на вкус медузы - выкусите. Знаю. Пробовала. Медузы как медузы.) 

Из листьев потом строят дома, а из стеблей – заборы, затачивая их к верху. Я бы через такой не полезла.

Я все это узнала, когда подошли к концу запасы консерв и грейпфрутов, которыми я питалась в обед в селе, и моя диета состояла из пары-тройки медуз и немного пальмового вина первого часа после двенадцати. Коллеги в этот момент выбирали жареную крысу повкуснее в придорожном кафе. И наблюдая, как Те Пайн берет жареную крысу за ножку и обгладывает, отметила про себя, что пахнет-то неплохо.  Сломала меня Бирма. 

Каждая наша сельская презентация проходит в монастыре, а в монастыре, как известно, нужно разуваться. Поскакав босиком пару часов по раскаленной пыли, на выходе пытаюсь организовать помойку ног. Мама учила, что если ноги грязные, то их нужно мыть, но нет. 

- НЕ МОЙ НОГИ! – воскликнули мои коллеги капслоком.

- Отчего же?

- ТЫ ЖЕ УМРЕШЬ! Если помыть ноги на такой жаре, или помыться вообще,ТО ТЫ УМРЕШЬ!

- Внезапно.

Мне рассказали историю о том, как правительство славящегося свои здравомыслием генерала Не Вина приказало стрелять в людей, приходящих после полудня к реке, чтобы ополоснуться. Потому что, если искупаться в такую жару, то точно к вечеру пойдет кровь из носа и потом ты 100% умрешь.

Декартом можешь ты не быть, но не помыть ноги после такого вступления было бы преступлением против логики и критического мышления. Однако, оказалось не все так просто. После обеда я и правда почувствовала головокружение и отключилась.  Положа руку на учебник математики, я считаю это совпадением. Ведь если выставить нашего бледного северного человека на такую жару без шапки, то рано или поздно почувствуешь легкое недомогание, как говорила Алиса. И тем не менее свой шанс вещать с броневика на тему научной революции и борьбы с предрассудками я с позором упустила.

Почти на каждом поле – одинокие могилы. Что, спрашиваю, кто-то не дошел до тенечка? Нет, говорят, это могилы - сторожа. Не в смысле, что сторож так много работал, что сгорел на работе. А в смысле, что там намеренно хоронят одного покойника, чтобы его дух, привидение, охранял поле от грабителей. Такой себе общественный договор: одни верят и хоронят, а вторые верят и боятся.

Вообще привидений тут боятся до усрачки. Вчера за ужином я полчаса наблюдала как двое взрослых высокооплачиваемых специалистов обмениваются опытом взаимодействия с привидениями. Одну за ногу тянуло, второй в туалете шумело и топало. Мне тоже все время шумит и топает, но в стране с таким количеством живности и таким размером насекомых, как вообще можно быть уверенным, что ты в комнате один? Вот оно все и топает.

Особенно много духов живет в старых больших деревьях, их они сильно опасаются. Я выбрала для фотосессии самое-самое большое дерево и у фотографа руки тряслись не на шутку.

А когда я только начинала учить бирманский и меня шутки ради научили фразе про нашего тогдашнего водителя Ко Мьо. «В комнате Ко Мьо много привидений»… Вам смешно, а я чуть не лопнула пока запомнила все интонации.  Пробормотать это пришлось раз тридцать, и каждый раз Ко Мьо вздрагивал и отрицал предыдущее утверждение. Но в ту ночь он попросил сотрудника отеля спать с ним в одной комнате. А потом он уволился.

А вчера нам выслали наконец фотографию привидения с одного из наших складов. Не привожу ее тут на случай, если в аудитории есть слабонервные люди, но могу описать. Это выглядит, как след ноги на стене. И правда, откуда ж этому следу еще взяться-то?  Мы ответили, что это наше сторожевое привидение на зарплате и просьба не обижать сотрудника СБ.

Цены на кунжут сейчас не очень, поэтому у фермеров – не лучшие времена. У арахисоводов дела получше. И если вам вдруг станет интересно, откуда взялся арахис в вашем Сникерсе, вот вам бабулька, которая целыми днями молотком разбивает скорлупу, внуки просеивают, и несут продавать. Я хотела сфотать процесс, но как только я взялась за телефон, она положила молоток, развернулась и посмотрела ТАК, что меня до сих пор мурашки по коже от этой фотографии. 

Вспомните за своим следующим сникерсом и peanut butter тех, кто вырастил арахис в этой адской зоне.

Кроме фермеров в экономике региона присутствует интересная работа машинотолкателей. Поскольку дороги тут строились с каким-то злым умыслом и скромным бюджетом, то через многие временные реки мостов нет. Есть впадины, через которые льется река, перетекая через асфальтное полотно и обрушиваясь вниз стремительным домкратом. И машинотолкатели помогают машинам перетолкаться через эти впадины. Я, конечно, посмотрю, как это работает в сезон дождей, но пока что звучит весьма ненадежно. Сейчас машинотолкатели грустно сидят в своих впадинах, купаются в редких ручьях – предвестниках будущих рек, и просят денег.

В сухой сезон приходит не только безработица, но и беда. Температура сорок, сухость, ветер и готовка еды на открытом огне в домах из пальмовых листьев, что может пойти не так? Деревни горят как спички, горят сухостои, горят леса. Но это почему-то никого не озадачивает. Да вот вчера сгорела деревня – беда, а вот мы по дороге видим четыре лесных пожара и никакой, никакой активности по тушению пожара. Когда я ночью с балкона сначала унюхала, а потом увидела и услышала лесной пожар на соседнем холме, стало не по себе. Спросила рисепшн, они сказали «It`s Ok» -  все хорошо.

И вот так сидишь ночью на балконе с видом на большую освещенную пагоду (а свет от дизельного генератора), на все горы через усилитель летят молитвы. Смотришь на большой лесной пожар, который никто не собирается тушить и постигаешь Дзен. Потому что если ты хорошо себя вел, усердно молился и щедро жертвовал, то с тобой все будет хорошо, не смотря на пожар. И это и есть костяк мировозрения жителей этой страны,  вся суть и соль этой земли.  Глубокий, сухой и пыльный  бирманский Дзен.

  

Путешествовать по Бирме, не смотря ни на что

Прошло уже больше года с тех пор как я купила билет в одну сторону в Янгон, и на выходных, а их тут много, мы путешествуем. Как в Одессу на выходные и во Львов на рождество… 

Первый раз мы решились выехать на океан еще в апреле, но опыт был не очень удачный – в один из отелей мы не попали из-за ураганного ветра, да и вообще пришлось раньше времени возвращаться прямиком в больницу лечить бронхит у одного и пневмонию у второго – бирманские бактерии - они не в бирюльки играют.

В этот раз мы выехали в Пха-ан, столицу Карен штата – не особо стабильного региона с собственной армией сепаратистов, но вокруг столицы штата спокойно и по данным Инстаграма еще и очень красиво. Мы забронировали через booking.com один отель, который по карте был неподалеку от океана  и потом второй, в горах. Ехали мы очень красиво,  сначала дорога шла через рисовые поля, а затем уходила в горы. Причем горы тут очень особенные, торчит себе длинная гряда из земли, практически вертикальная, покрытая лесом, а справа от нее едешь по абсолютно плоской дороге. 

Первый раз мы свернули с дороги сознательно – гряда была покрыта огромным количеством белых пагод. Сделав разведку дроном и моим недоученным бирманским мы нашли дорогу вверх и оттуда вид открылся просто потрясающий. Поскольку  это никакая не достопримечательность и ее ни на карте ни в списке общеизвестных памяток нет, мы так и не узнали, что это за место и почему оно такое.

Мы ехали по пину из приложения booking.com, который гласил Сет Се хотел. Стемнело и, поскольку это был не просто выходной, а фестиваль огней – Будда сошел с небес, чтобы проповедовать своей матери – люди в этот день зажигают огни, чтобы осветить ему путь. Крестьяне украсили зажжёнными свечами свои дома, магазины и дороги, а в каждый монастырь вела дорожка из свечек. Красиво до безобразия.

Уже в темноте  мы приехали по пину. В ночной деревне сильно пахло рыбой и не было ни единого намека на отель. Нарезав пару кругов, мы доехали  до момента, когда закончилась дорога.

Местные жители на мой вопрос Сет Се банамале (где деревня Сет се в моей версии бирманского языка) развели руками как рыбаки, показывающие крупную рыбу. Много объясняли что-то про Сет Се, но непонятно ничего.  Телефон отеля, само собой, не отвечает. Один из местных предложил поехать за ним. Ну, думаем, или крупную рыбу покажет или отель. Но он привел нас к тому единственному дядьке в деревне, который смог сказать на английском, что Сет Се далеко, поезжайте назад и направо. И произнес ключевое слово Тамбузя, которое я нашла на карте как военное кладбище Тамбузя. Мы поехали на кладбище и через час я начала атаковать прохожих со своим Сет Се бенамале. В районе военного кладбища Тамбузя уже многие знали нашу деревню и  в 11 вечера мы триумфально въехали в отель, чтобы узнать, что нашу бронь отменили, потому что думали, что мы уже не приедем. Свободных номеров нет.  Мне кажется, я орала так, что гекконы поотпадали со стен рисепшна, потому что вспотели ладошки от стресса.  И нам нашли свободную комнату в домике менеджера. Если что-то нужно, звоните, мы вам обязательно поможем, сказал тоже вспотевший от стресса менеджер и ушел. А спустя пять минут мы поняли, что что-то нужно  и позвонить бы в самый раз, но так же поняли, что телефон не работает, GSM покрытия нету, и до рисепшна далеко.  

Отель был новый, но бедняги строить по современным канонам хотят, но не умеют. Может, материалов не хватает,  а может знаний. Но наш, пару месяцев как введенный в эксплуатацию номер уже требовал некоторого ремонта. После четвертого вызова (пешего вызова, телефон то не того) электрика на неработающее электричество, он плюнул, матюкнулся на бирманском, открутил панельку, в которую вы обычно вставляете карточку на входе, чтобы заработало электричество в номере. Затем скрутил навечно два проводка и убыл. Электричество осталось с нами навсегда.  Ну как навсегда, только когда оно было в нашем отеле.  

Не смотря на то, что по карте мы были на берегу океана, купаться не вышло. Пару десятков километров выше на Север в наш океан впадала огромная речка Танлин. Реки в этой части Азии оранжевого цвета, и несут с собой кучу оранжевой глины, донных осадков, грязи и пластикового мусора. И все это в изобилии украшало наш пляж. И тем не менее это место – курорт местного значения, как Кирилловка на Азовском море. И в этом нет никакого конфликта, потому что, как я уже писала ранее, бирманцы приезжают на пляж просто провести время, подышать свежим воздухом, попить кокосы, походить в шляпах, пофотаться и покататься на разного рода апокалипсисмобилях по пляжу.  Купание в программу не входит, поэтому цвет и состояние воды значения не имеет.  Также это не мешало и малому получать удовольствие от гонок за крабами и убегания от прилива. 

За углом Тамбузя, чуть ближе к Мудону  нас ждала никем не нанесенная на карту и совершенно не описанная Инстаграмом статуя Будды размером с десятиэтажный дом. Будда возвышался  над пальмовым лесом с  невероятным величием. Наверное, ни один другой исполинский Будда этой страны меня не впечатлил так, как этот неожиданный  красный безмятежный гигант в лесу.   

Еще один Будда ждал нас на горе, сидя под зонтиком. К нему вела длиннющая дорожка со статуями монахов. Давай-ка посчитаем, сколько там дядь, сказал Ян Дыль, и я почему-то повелась. 

Спустя 184 дяди нам пришлось совершат экстренный спуск ввиду сильного перегрева. Это юг страны и температура к 12-ти поднялась до невыносимой.  А пока мы отпивались водой  в тенечке я получила звонок из следующего отеля с информацией о том, что номеров нет. «Так вы же мне неделю назад подтвердили бронь» . Да, говорят, подтвердили, но понимаете, номеров уже нет, все продано, мы ж то не знали, когда подтверждали, что все будет продано. Где-то там снова поотпадали гекконы и к нашему приезду номер нашелся.  Hо с тех пор, букинг.ком для внутренних бронировок я не пользуюсь. Берегу гекконов.

Штат Карен и  правда красивенный.  Кроме гор, украшенных пагодами,  есть еще и пещеры украшенные пагодами, а также статуями и золотыми фресками в изобилии. Пещеры так же украшены сталактитами и летучими мышами в ассортименте. 

Причем пещеры иногда по размеру горы, и из Садан-кейв мы вышли на противоположную сторону горы и обогнули ее на лодке, вернувшись к выходу. Полученную в результате паломничества благость можно усилить купив пакет рыбок и выпустив их на свободу. 

Но выпускать полагается в строго определенном месте, где уже сидит дядька с сеткой, чтобы заново лишить их свободы. А эти маленькие рыбки оказались гурами – это базовая порода аквариумных рыбок, которые смогли выжить даже в моем детском запорожском аквариуме. Вдвойне переживательно. Поэтому своих мы выпустили дальше, в каналах рисовых полей. И радовались за них аж пока нам на выходе из рисовых каналов не предложили таких же жареных к пиву. Чтобы обнулить баланс благости.  

Мы насладились множеством пещер, монастырей и горой-палкой она же гора палец с заглавной картинки этого поста. Озера, поля, благолепие сплошное и ноль иностранных туристов. Только паломники. 

  

Рядом с одной из пещер было озеро голубого кипятка, в котором все омывали ноги то ли на удачу то ли из религиозных соображений. А монахи купались целиком. 

После хождения босиком по летучемышиному гуану (а там где пагоды, там всегда босиком, а пагоды везде поэтому босиком тоже везде. И всегда) я тоже плюхнулась помыть ноги из более практичных соображений. Как только я коснулась воды, на меня бросились шипящие дядьки и гневными жестами изгнали из кипятка. Я не настаивала и только потом, проследовав в направлении гневных жестов, обнаружила за стеной покрытый тиной и еще немного теплый пруд для женщин и девочек. Справедливость, как она есть и весьма ожидаемая для Мьянмы. На самую главную мекку мьянмарского  буддизма (хороший каламбур вышел про мекку буддизма) Золотую Скалу женщинам вообще вход запрещен.  Даже знак стоит.  Я бы его запостила, но уже утопила телефон и память о Золотой Скале осталась лишь в инстаграмме. Кстати он тут и  в нем (на правах рекламы) много других клевых фоток. 

В другой раз мы посетили гору Попа. Попа - это не только попа, но и потухший вулкан в центральной части страны.  На каждой мало-мальски подходящей горе должна стоять пагода и подъем на это гору автоматически становится паломничеством. Очевидно, это единственный способ заставить местное население совершать физические упражнения, ибо ходьба пешком какого-либо другого характера, не связанного с паломничеством, считается вещью вредной и бессмысленной. В соседний квартал едут на рикше,  в гору на носилках, по пляжу на мопеде. Понятия гулять, я думаю, тут не существует, интересно есть ли такое слово в бирманском языке – гулять. Так и тут, на соседней с горой Попой скале построили монастырь, к монастырю -  ступеньки, переименовали скалу в гору Попа и паломничают. 

И рядом с невероятной толпой, поднимающейся по ступенькам с подношениями из кокосов и бананов, есть пустая дорожка на настоящую большую гору Попу. И на ней не было вообще никого, кроме нас. Ну в смысле, людей других не было, а остальное было. Но об этом чуть позже.   

На самую высокую гору мы тоже пошли, чтобы подняться вверх по каменистой дорожке через заповедные джунгли, где здоровенные бабочки сбивают с ног. Это - кайф. 

Тут значительно севернее Янгона и тут даже почти прохладно. Наверху невероятный вид и первые сосны, которые я увидела в Мьянме. Они там прям стоят и пахнут Карпатами. Ввиду наличия в наших рядах слабого звена, мы шли вверх только часа три и до вершины так и не добрались, уже нужно было спускаться до темноты.  Но выше облаков подняться успели.

И на пути вниз между этажами нашей дороги, которая серпантином спускается вниз, были шорткаты – короткие крутые спуски, идешь напрямик через скалы и кусты и экономишь время. И тут мы решили разделиться и пойти разными путями, на «кто первый, тому конфета». Не поверите, но тогда это казалось хорошей идеей. Это позже стало понятно, что некоторые фильмы ужасов начинаются с фразы: «А давайте вы пойдете туда по этим вечереющим диким джунглям, а я пойду сюда по этим же диким джунглям». А тогда это казалось весело.  Мы не встретились ни через минуту, как было запланировано, ни через десять, ни через тридцать. 

Мне оставалось только топать вниз и вдыхать опустившийся с закатом аромат цветущих деревьев. По дороге я сделала два открытия: 1) рождественник – это дерево. Вот те самые милые кустики с красными листьями, которые пришли в наши дома вместе с фильмами "Один дома" и новогодним Нью Йорком.  Они - дерево. И 2) в Мьянме таки есть места полностью непокрытые телефонной связью.  И по счастливой случайности это именно то место, в котором ты заблудился. И тут в джунглях что-то громко шмякнулось рядом со мной, затопало, зашуршало и заскакало.  И как сказал в своих строках бывший сотрудник табачной компании, а ныне прекрасный гид по Парижу:

- Якщо самурай летить в літаку і падає той літак,

- всратись в хвилину таку не соромно аж ніяк!

За долю секунды я перебрала всех, кто мог меня съесть и вероятность встречи  с ними. Тигров в этой стране штук 80 и они в тысяче километров отсюда, где до них не добрались китайцы и не разобрали на лечебные запчасти. Слоны в этой части, кажись, не водятся. Леопарды… леопарды.. я вспомнила про того леопарда в зоопарке, который сидит и запоминает всех в лицо. Может, он меня вспомнит и не съест? Но когда паника прошла (это я приукрашиваю, конечно, никуда она не прошла, я чуть сердечный приступ не получила), я собралась и заглянула в чащу. Их было много, но рассмотреть их очень сложно. Ты понимаешь кто это, только когда они прыгают между деревьями. Дикие обезьяны.

Сфотать их не получится, но зато можно сфотать того, кто только что увидел диких обезьян, заблудившись в лесу. 

Я им передала привет от их родичей из монастыря, но эти явно не были расположены к сотрудничеству и бананы в моих руках проигнорировали.

До полной темноты мы таки нашлись, и после рассказа про встречу с дикими обезьянами, Ян  Дыль сообщил, что он тоже так хочет и на следующий день мы пошли к монастырю кормить более сговорчивых макак.    

Первая же обезьяна, которую мы собрались облагодетельствовать бананом оказалось редким хамлом, прыгнула на меня и вступила в схватку за весь пакет с бананами.  

Ян Дыль, осознав, что он с обезьянами в одной весовой категории пустился наутек с криком «Пиздец, я этого не выдержку...» Мне стало очень стыдно перед макаками. Давно из нашего наследника не прорывался могучий язык группы Ленинград.   Поняв, что остаток бананов в машине макаки оккупировали и машину. Скормив все, мы уехали в Баган.

Баган - самое красивое место этой страны. Древняя столица паганского царства, которое с момента посвящения царя в Буддизм стало конвеером пагодостроения. 

Спустя пару столетий пришли монголо-татары и царство закончилось, а  много тысяч красных пагод осталось. В  режимном свете – на рассвете и на закате – эта долина пагод превращается в самый инстаграмный в мире ландшафт. 

Для усиления инстаграмности на рассвете запускают тучу воздушных шаров с туристами и по шкале от одного до десяти баганские рассветы тянут на 18. У меня таких не получилось, потому что не успела - увлеклась запуском шаров. Там гремит, гудит, полыхает и всячески увлекает. 

И хотя эта местность вот вот станет заповедником Юнеско, тут кипит обычная мьянмарская жизнь: козы едят, коровы идут, люди живут, куры ходят по пагодам 12-го века, а живущие внутри некоторых пагод семьи сушат в оконных проемах лонжи. Жизнь идет независимо от Юнеско.   

Эта страна полна уголков, еще не открытых букингом, инстаграмом, фейсбуком и другими бигдатами. Я еще не описала и десятой части наших путешествий, а впереди еще большая часть Бирмы.  И я  счастлива, что у меня есть возможность по ней путешествовать в свободное от других путешествий время. Особенно это осознание напало в номере горного отеля, где окна в пол и где прямо из кровати ты видишь освещенный монастырь на скале. Ты на него смотришь, когда засыпаешь, спишь всю ночь под мантры, просыпаешься и видишь как из-за скалы выглядывают первые лучи солнца. И в этот момент понимаешь, что словил жизнь за хвост.